Записаться на консультацию по тел. 066-777-07-28                                                                                                                          Жизнь, как произведение исскуства          

Театр Невозможного. Запретные желания

В данной статье я привожу выдержки из потрясающей книги французского психоаналитика доктора медицины Джойс Макдугалл  (Joyce McDougall, 1921-2011) «ТЕАТР ДУШИ. Иллюзия и правда на психоаналитической сцене».

Имея частную психологическую практику я рада наблюдать возрастающую психологическую грамотность клиентов. Данный материал будет в помощь интересующимся в своем личностном и духовном развитии людям увидеть психоаналитический процесс с очень необычного, на мой взгляд, ракурса.

Что бы я рекомендовала людям, планирующим обратиться к психологу? Найдите и изучите информацию о том кто такой «психолог», «консультант», «психотерапевт». Чем отличается психологическая консультация от психотерапии. Познакомьтесь с основными методами психотерапии. Выберите специалиста в соответствии с вашими предпочтениями и пониманием какой метод вам более подойдет.

Не только фотография должна быть определяющим фактором. Образование, методы, принадлежность к тому или иному психологическому сообществу – это те критерии, на которые нужно обращать внимание, чтобы не тратить зря деньги и избежать разочарования во всех психологах.

Эффективность работы психолога с клиентом во многом зависит от подготовленности клиента к психоаналитическому процессу.

«Принимая театр как метафору психической реальности, я надеялась избежать стандартной психиатрической и психоаналитической классификации…

У нас у всех есть невротические конфликты, наши маленькие области личного сумасшествия, (по крайней мере, давайте надеяться на это); все мы подвержены психосоматическим срывам при стрессе; и у всех бывают извращенные фантазии и невозможные сновидения. Каждый из нас укрывает в своей внутренней вселенной множество «персонажей», частей самого себя, которые порой действуют наперекор друг другу, вызывая конфликты и душевную боль в нашем сознательном  «Я». Ведь, мы почти не знакомы с этими скрытыми актерами и их ролями. Хотим мы этого или нет, наши внутренние персонажи постоянно стремятся на сцену, чтобы сыграть свои трагедии и комедии. Хотя мы редко берем на себя ответственность за наши тайные театральные постановки. Их постановщики находятся в нашей собственной голове. Более того, именно этот внутренний мир с его репертуаром определяет большую часть того, что случается с нами во внешнем мире…

Ведь «Я» – персонаж многогранный. Давайте прислушаемся к пациенту Бену, излагающему без пропуска все мысли, приходящие ему на ум, как потребовала аналитик:

- Я не знаю, как точно выразить, что я чувствую. (Это Бен – анализируемый, укладывающийся для сессии.)

- Одно я знаю наверняка, то, что я сыт по горло моей женушкой и всей ее семейкой. Вышвырнул бы их всех вон! (это Бен в возрасте около трех лет, когда его собственная семья была для него невыносима).

- Я не понимаю, ни как Дженни их выносит, ни зачем навязывает их мне. (Бен жертва теперь предъявляет требования на компенсацию в виде сочувствия, но при этом упускает из виду тот факт, что кажется, сам выбрал жену, которая воплощает все беспокойные стороны его собственного семейства).

- Я на самом деле ее люблю, я бы пропал без нее. Только с тех пор, как я встретил ее, я узнал истинное счастье. (Это говорит Бен – муж и любовник).

 - Но я все еще думаю, что мог бы сложить чемоданы, да и отправиться на Борнео на пару месяцев с Энди; мы всегда ладили – и он тоже устал до тошноты от всего. (Здесь вставляет словечко гомосексуальное подростковое «Я» Бена)…

- Господи! Где же я во всем этом? (Анализируемый вернулся на аналитическую сцену и начинает собирать актерский состав)...

Таким образом, каждое «Я» из тайного внутреннего театра раз за разом играет роли из прошлого, используя открытую в детстве технику и воспроизводя с жуткой точностью все те же трагедии и комедии, с той же концовкой и теми же порциями боли и удовольствия…

Давайте взглянем пристальней на эти вытесненные сценарии, от которых видимым остался лишь след симптомов. Все драмы, трагические или комические, раскрывают перед нами борьбу мужчин и женщин, столкнувшихся с яростными силами инстинктов в мире, предлагающем мало помощи в разрешении конфликтов. В смятении любви и ненависти. Желая столько же угодить близким и соблазнить их, сколько наказать их и разрушить, с самого детства мы все вынуждены искать компромисс с двумя основными гранями внешней реальности: Запретным и Невозможным…

Запретное можно (по определению) исполнить – в принципе. Например, теоретически возможно совершить инцест или отцеубийство. То, что такие деяния считаются невозможными, исходит из преграды вытеснения, которая делает немыслимыми столь нагруженные виной желания. С другой стороны, истинно Невозможное связано с неизбежными нарциссическими ранами, которые наносятся человеку с самого рождения, начиная с раны разделения неразрывного единства с матерью…

Психический репертуар Запретного в невротическом театре включает бесконечные вариации на эдипальную тему, в ее гомосексуальном и гетеросексуальном измерениях. Вместо наслаждения правом взрослого на сексуальные и любовные отношения и нормальное нарциссическое удовлетворение, которое дает работа и сублимационная деятельность, «Я» все силы тратит на борьбу за эти права. Между тем, расстроенный ребенок, скрытый внутри взрослого, жертвует удовольствием и удовлетворением в обмен на компромиссное решение, которое ведет к созданию невротических симптомов и затруднений. Эти компромиссные решения, выстроенные для защиты сексуальности или ее удовлетворения кружным путем, скрыты атмосферой запретов, тревоги и вины…

По контрасту театр Невозможного раскрывает страдания более широкого плана, страдания, которые часто болезненно затрудняют отношения в социуме и на работе, оставляя у каждого из нас чувство обиды и растерянности. Как можем мы врачевать раны, нанесенные нашей нарциссической целостности внешней реальность: невозможность быть одним целым с матерью; крушением иллюзии, что можно управлять мыслями и действиями другого; пониманием, что мы должны принять свою однополость и не обладаем властью и половыми атрибутами обоих родителей; фактом старения и, наконец, неизбежностью смерти? Большинство из нас умудряются как-то выстроить шаткие приспособления к этим реалиям, но несомненно, что в бессознательных фантазиях мы все двуполы, вечно юны, бессмертны и всемогущи.

Если не удается найти приемлемых путей трансформации невозможных желаний в замещающие удовлетворения, то в психической структуре может возникнуть серьезный изъян, ведущий к глубоким нарциссическим нарушениям…

Для того, чтобы прийти к согласию с Запретным и Невозможным, нужен каждый раз процесс оплакивания, причем такой, который возместил бы то, на что оставлена надежда. Отказ от неисполнимого желания слияния и всемогущественного контроля над Другими приносит следом за собой драгоценное чувство индивидуальной идентичности… Понимание, что ты никогда не будешь двуполым и не будешь сексуально обладать ни одним из родителей, восполняется даром сексуального желания, обещанием вознаграждения в будущем… Признание неизбежности конца жизни придает ей скоротечность и у многих вызывает желание оставить что-то от себя в продолжающемся потоке жизни – детей, произведение искусства, какие-то дела. (Неудача в этой важной сфере может привести к обесцениванию жизни с вытекающей из этого глубокой депрессией…).

Иногда договориться с Запретным и Невозможным не удается из-за далеко идущего влияния бессознательных проблем родителей, а так же врожденной хрупкости детей…

Ведь это именно родители дают ребенку чувство его «Я», наслаждения своей индивидуальностью, мужественность или женственностью. И прав наслаждаться как можно более полно всеми сторонами взрослой жизни.

Конфликты и персонажи прошлого, как и разные наши собственные детские и взрослые «Я» – главные элементы из которых и состоят наши тайные сценарии…

Приобретая психоаналитический опыт, пациенты слышат в своих собственных ассоциациях забытые голоса прошлого и пропавшие страхи и фантазии детства.

По мере того как продолжается аналитическое приключение, все классические персонажи человеческой комедии занимают свои места на аналитической сцене. Разные грани отца, в одну минуту идеализируемого, а в другую  - презираемого. В одной сцене – соблазнителя, в другой – кастратора, сперва противоречат друг другу в серии приводящих в растерянность воспоминаний и фантазий, конфликтующих между собой. На той же самой сцене возвращаются к жизни сложные образы матери, рассыпанные, как и отцовские, на множество разных матерей: восхитительную и пожирающую, всезнающую и всемогущую, соблазняющую и отвергающую, раздающую и отбирающую сказочные дары.

Таким образом, любовь и ненависть могут примириться, позволяя субъекту, наконец, подписать мирный договор в многолетней молчаливой войне, которая иначе могла бы привести к истощению и смерти. Другими словами, в поисках своего вербального выражения. Многие «Я» вмещаются в социальное «Я» пациента, услышав друг друга… придавая новый смысл прошлому, позволяет многим пациентам возобновить обладание своими заброшенными потенциалами, расширить свою способность думать и чувствовать. И исследовать такие чувства и мысли без страха».

 

Иллюстрация : Энгр, Жан-Огюст-Доминик (1780 Монтобан - 1867 Париж) – «Большая одалиска».

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Комментарии

Пока нет комментариев

Написать комментарий



captcha