Записаться на консультацию по тел. 066-777-07-28                                                                                                                          Жизнь, как произведение исскуства          

Когда у стыда вкус материнской заботы: трагедия дочерей, несущих на себе своих родителей

Когда у стыда вкус материнской заботы: трагедия дочерей, несущих 
на себе своих родителей
                                                                                                                         
 Б. Уэбстер
Статья взята с сайта http://nekele.ru




Парентификация* – семейная ситуация, при которой ребенок вынужден рано стать взрослым и принять на себя опеку над своими родителями. Так бывает, когда страдающая после развода, чувствующая себя обессиленной житейскими сложностями мать делает дочь своей наперсницей, советчицей, человеком, которому она поверяет свои тайны, свое бессилие, с которой она может быть слабой.
То же самое происходит с мальчиком, которого мать видит на месте отца, когда тот покидает семью, который вынужден стать рациональным, заботящемся о благополучии других раньше, чем созревает для этого. Парентификация имеет место в семьях, где отец выпивает и не заботится о семье, и тогда ребенок (сын или дочь) начинают сами заботиться о братьях или сестрах и о самих родителях.


В идеале поток поддержки между маленькой девочкой и ее матерью односторонний, направленный от матери к дочери. Естественно и то, что маленькие девочки полностью зависят от физической, ментальной и эмоциональной поддержки своих матерей. И все же одно из множеств лиц травмы, нанесенной матерью – общая динамика, при которой мать неадекватно зависима от ментальной и эмоциональной поддержки со стороны дочери. Эта путаница ролей чрезвычайно вредна для дочери и глубоко влияет на ее веру в свои силы и самооценку.
Алис Миллер в своей книге «Драма одаренного ребенка и поиск собственного Я» (Издано на русском, «Академический проект», 2016 год) описывает эту динамику. Родив ребенка, мать может бессознательно почувствовать, что у нее наконец появился кто-то, кто даст ей безусловную любовь, и начинает использовать ребенка так, чтобы закрыть неудовлетворенные потребности родом из своего собственного детства. И тогда ребенок начинает быть проекцией мамы для своей мамы. Это помещает дочь в условия невыполнимой задачи: быть ответственной за благополучие и счастье своей матери.

При таком раскладе дочери приходится подавлять свои собственные потребности развития с тем, чтобы приспособиться к эмоциональным потребностям матери. Дочь не может получить отзеркаливания от матери, вместо этого от нее ожидают, что зеркалом будет она сама. Дочь, вместо того, чтобы иметь надежную эмоциональную основу для исследований в лице матери, вынуждена становиться такой эмоциональной базой для матери. 
Для дочери зависимость от матери – вопрос выживания, поэтому выбор стратегий поведения у нее небольшой: либо подчиниться и удовлетворять потребности матери, либо как-то взбунтовать против нее.
Мать использует дочь в своих интересах, когда определяет ее на взрослые роли, такие как заменитель супруга, лучшей подруги или терапевта. 
Когда от дочери ожидается, что она будет эмоциональной подпоркой для своей матери, она не может рассчитывать в полной мере на поддержку своего развития со стороны матери.
Есть несколько видов реакции парентифицированной дочери на эту динамику:
•   «Если я буду очень, очень хорошей девочкой (послушной, тихой, без запросов), то мама, наконец, меня увидит и позаботится»; или
•   «Если я буду сильной и защищу маму, то она увидит меня»; или
•   «Если я дам маме то, что она хочет, она перестанет меня наказывать»; и т.д.
Когда мы вырастаем, мы можем проецировать эту динамику и на других людей. Например, в своих отношениях: «Если я буду продолжать стараться быть достаточно для него хорошей, он станет относиться серьезно ко мне». Или в работе: «Если я выучусь и получу еще один диплом, я стану достаточно хороша, чтобы меня повысили».
Такие матери вступают в конкурентную борьбу со своими дочерьми за право получить материнскую заботу.
И транслируется предписание о том, что материнской заботы и любви на всех не хватит. Девочки вырастают с верой в то, что любовь, одобрение и признание в большом дефиците, и чтобы их получить, нужно работать до полного изнеможения. Уже во взрослом возрасте они притягивают в свою жизнь ситуации, снова и снова повторяющие этот паттерн. (Многие из этих динамик актуальны и для сыновей.)
Детство парентифицированных дочерей украдено.
Дочь не получает одобрения себя как человека в целом, она получает одобрение только в результате выполнения определенной функции (облегчая боль матери).


Матери рассчитывают, что их дочери будут выслушивать их проблемы, и просить от дочерей утешения и заботы, чтобы справиться со своими взрослыми страхами и тревогами. От дочери ожидается, что она выручит свою мать из беды, расчистит материнский беспорядок, будь то физический или эмоциональный. Дочь может постоянно призываться как посредник или решатель проблем.
И вот что такие матери транслируют своим дочерям: они, как матери, слабы, обескуражены и неспособны управлять своей жизнью. Дочери сообщают, что ее потребности развития это «как-то чересчур» для матери, и поэтому ребенок начинает винить себя за сам факт своего существования. Девочка таким образом получает предписание, что у нее нет права на то, чтобы иметь собственные потребности, нет права быть выслушанной или получить одобрения как человека в целом.
Вырастая, парентифицированные дочери могут держаться за эту роль, поскольку награда высока. Например, дочь может получать одобрение или похвалу, только когда сражается во имя мамы или спасает ее.
Заявление о своих потребностях может означать отвержение или наказание со стороны матери.
Взрослея, дочь может бояться, что мама чересчур хрупкая, и тогда дочь будет скрывать от матери правду о своих собственных потребностях, опасаясь, что ее желания навредят маме. Мать может играть на этом, впадая в роль жертвы и заставляя дочь ощущать себя преступницей, если та осмелится заявить о своей собственной отдельной реальности. Это может вылиться в бессознательное убеждение «Меня слишком много. Моё истинное «я» ранит других людей. Я слишком большая. Мне нужно оставаться маленькой, чтобы выжить и чтобы меня любили».
Хотя такие дочери могут нести на себе проекцию «хорошей мамы» для своих матерей, иногда они могут нести и проекцию плохой мамы. Например, это может выстрелить, когда дочь готова к эмоциональной сепарации от матери как взрослый человек. Мать может бессознательно воспринять отделение дочери как повтор отвержения от своей матери. И она может отреагировать очевидно детским гневом, затаенной обидой или враждебной критикой.
От матерей, которые используют своих дочерей таким образом, можно зачастую услышать «Не смей меня обвинять!» или «Как ты можешь быть такой неблагодарной!», если дочь высказывает недовольство по поводу их отношений или пытается обсудить тему. После того, как у дочери украли детство, навязав потребности матери, на нее же нападают - в ответ на наглость желания обсудить динамику отношений между дочкой и матерью.
Мать может быть не в состоянии увидеть свой вклад боль дочери, поскольку это слишком больно для нее самой. Зачастую мать находится в отрицании того, как на нее повлияли отношения со своей мамой. Фраза «Не обвиняй свою мать» может быть способом пристыдить дочь и заставить ее молчать об источнике переносимой боли.
Если мы готовы заявить о своей женской силе, мы должны захотеть увидеть, как наши матери виновны в том, что нам было больно в детстве. И как взрослые женщины, мы должны захотеть увидеть свою полную ответственность за исцеление своих внутренних ран.
Умение причинить вред, осознанно или неосознанно, является частью уравнения «быть сильным / сильной». Неважно, если матери не осознают причиненный ими ущерб или избегают этого знания, все равно они несут ответственность за свои действия. Дочери должны признать правомерность своей боли. Если они не признают, подлинное исцеление не случится. Они продолжат истязать себя самосаботажем и ограничивать свое умение разрастаться и процветать в мире.
Патриархат обделил женщин до такой степени, что изголодавшись по самоутверждению, одобрению и признанию, женщины обращаются за любовью к своим рожденным дочерям. Голод этот не сможет утолить ни одна дочь. И все же невинные дочери, поколение за поколением, добровольно приносили себя в жертву на алтарь материнских страданий и голода, в надежде, что в один прекрасный день они, наконец, станут «достаточно хорошими» для своей матери. Детская надежда о том, что если «кормить мать», то однажды мать станет способна накормить свою дочь. Но это блюдо никогда не подадут. Вы получите пищу, которую так жаждала ваша душа, только войдя в процесс исцеления травмы, нанесенной матерью, и став хозяйкой своей жизни и своего достоинства.
Мы должны прекратить приносить себя жертву своим матерям, поскольку в конечном итоге наша жертва не насытит их. То, что может насытить вашу мать, находится по одну сторону с ее болью и горем, и она должна разбираться с ними сама. Боль вашей матери – это ее ответственность, не ваша.
Когда мы отказываемся признавать то, как наши матери могут быть виновны в наших страданиях, мы продолжаем жить с чувством, что с нами что-то не так, что мы в чем-то плохи или ущербны. Так происходит потому, что легче чувствовать стыд, чем посмотреть в лицо той боли от осознания правды о том, как нас бросали или использовали наши матери. Так что стыд – это слой защиты от боли правды.
Внутренняя маленькая девочка предпочтет чувствовать стыд и ненавидеть себя саму, поскольку это оберегает иллюзию о хорошей матери.
(Мы держимся за чувство стыда как за маму. И тогда стыд за себя начинает работать как материнская забота.)
Чтобы, наконец, отпустить ненависть к себе и самосаботаж, мы должны помочь своей внутренней девочке ребенку осознать вот что: неважно, как преданна она своей маме, продолжая быть маленькой и истощенной; эта преданность никогда не станет причиной столь желанных изменений в матери.
Мы должны найти в себе смелость и силу отдать обратно матерям их боль, которую они просили нас нести вместо них. Мы отдаем боль тогда, когда отдаем ответственность тому, кому она действительно принадлежит, в сторону динамики, которая относится к взрослому в той ситуации, и этим взрослым была мать, а не дитя. Будучи детьми, мы не отвечали за то, какой выбор делали наши взрослые и как они себя вели. И только после того, когда мы это действительно принимаем, мы можем взять полную ответственность тем, что проработаем свою травму и осознаем ее влияние на нашу жизнь так, что мы сможем действовать и выбирать по-новому, в соответствии со своей сутью.
Многие женщины пытаются пропустить этот шаг и перейти прямо к прощению и эмпатии, и на этом могут застрять. Невозможно действительно двигаться дальше, если не знать, откуда ты двигаешься.
Почему так тяжело признать, что мать виновна:
•   Как маленькие девочки, мы были культурно обусловлены заботиться о других и не защищать свои собственные потребности
•   Биологически в детей жестко встроена непоколебимая верность матери, что бы та ни сделала. Материнская любовь критична для выживания
•   Одинаковая с матерью гендерная идентификация; Вывод о том, что вы в одной команде. 
•   Взгляд на мать как на жертву ее неисцеленных травм и культуры патриархата
•   Религиозные и культурные табу «Почитай отца твоего и мать твою» и «святой матери», внушающие детей винить себя и молчать о своих чувствах.
Почему самосаботаж – это проявление травмы, нанесенной матерью?
•   У парентифицированных дочерей (любовь, комфорт и безопасность) формировалась в условиях подавления себя. (Быть маленькой = быть любимой)
•   Отсюда есть бессознательная связь между любовью мамы и самоистязанием
•   И хотя на сознательном уровне вы можете хотеть успеха, счастья, любви и уверенности, подсознание помнит опасности раннего детства, моменты болезненного отвержения матерью, когда вы были большой, спонтанной или естественной.
•   Для подсознания: отвержение матерью = смерть.
•   Для подсознания: самосаботаж (оставаться маленькой) = безопасность (выживание).
Вот почему нам может быть так тяжело любить себя: отпустить стыд, самосаботаж и вину по ощущениям равнозначно тому, чтобы отпустить свою мать.
Исцеление травмы, нанесенной матерью, про то, чтобы вызволить свою жизнь из дисфункциональных паттернов, заложенных в раннем взаимодействии с матерью.
И про то, чтобы честно осознать боль взаимоотношений с матерью ради своего собственного исцеления и трансформации, являющихся правом женщины по рождению. Это про внутреннюю работу с собой ради того, чтобы высвободиться и стать той женщиной, которой вам суждено быть. Это не про ожидания того, что ваша мать изменится или наконец-то заполнит те ваши потребности, с которыми она не справилась, когда вы были маленькими. Совсем наоборот. До тех пор, пока мы лицом к лицу не столкнемся и примем ограничения своей матери и то, каким образом она действительно причинила нам вред, мы оставляем себя в аду забвения, наполненном ожиданием ее одобрения, и держим свою жизнь на вечной паузе. 
Исцеление травмы, нанесенной матерью – один из способов восстановить полноту жизни и взять на себя ответственность за нее.
Недавно одна читательница оставила комментарий о том, как она больше 20 лет исцеляла травму, нанесенною ее матерью, и, хотя ей пришлось отдалиться от своей собственной матери, ее огромный прогресс в исцелении позволил ей выстроить здоровые отношения со своей юной дочерью. Она уловила это, говоря о своей дочери: «Я могу быть для нее твердой, как скала, опорой, поскольку я не использую ее как эмоциональные костыли».
Хотя в процессе исцеления травмы, нанесенной матерью, могут возникать конфликты и дискомфорт, совершенно необходимо во имя исцеления двигаться внутрь, к своей правде и силе. Придерживаясь этого пути, мы в конце концов придем в место естественного сочувствия не только к себе как к дочерям, но и к своим матерям, ко всем женщинам во все времена и ко всему человечеству.
И все же на этом пути к сочувствию, в первую очередь, мы должны вернуть матерям их собственную боль, их боль, которую мы вобрали в себя, будучи совсем маленькими.
Действительное отречение от ответственности происходит тогда, когда мать возлагает на дочь ответственность за свою непроработанную боль и винит дочь, когда та распознает свои страдания от чужой ответственности. Наши матери, быть может, никогда не возьмут на себя всю ответственность за ту боль, которую они неосознанно вложили в нас, чтобы сложить ответственность с себя. Но самое важное, чтобы ВЫ как дочь полностью признали правомерность своей боли, чтобы вы могли почувствовать эмпатию по отношению к вашему внутреннему ребенку, освобождая себя для исцеления и жизни – так, как вы любите и заслуживаете.
Ссылки: 
1.Статья взята с сайта http://nekele.ru
3.*Объяснение ключевого термина https://psygestalt.ru
4.Изображения , по очереди размещения: Эдвард Мунк, Хименес Аранда, Хосе -- Невольничий рынок,Амберг, Вильгельм (1822-1899) - Молодая женщина, сидящая у ручья (Размышления)
Примечания:
1. Для краткости, но не совсем на русском языке по тексту встречается словосочетание "парентифицированные дочери". Это то же, что и "дочери, несущие на себе свою маму", если читать текст Б. Уэбстер буквально. Или "всякие дети, несущие на себе всяких родителей", если шире смотреть.
2. Форматирование текста (жирность, курсив, подчеркивание) соответствует замыслу автора. Т.е. акценты аналогичны сайту Б. Уэбстер

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Комментарии

Пока нет комментариев

Написать комментарий



captcha